Читать книгу - "Антикварный магазин 23:04 - Пом Ю Джин"

ездили пожарные машины. Столько шума развели, до утра не сомкнул глаз.

– Это из-за пожара в малоэтажке?

– Да, она ж прямо у моего дома. Сколько все-таки сумасшедших развелось. В утренних новостях сказали, что поджигатель встал у входа в дом и нападал с ножом на всех, кто выбегал из здания.

– Какой ужас. Его схватили?

– Схватить-то схватили, но он все отрицает. Говорит, не помнит, как поджигал здание и нападал на людей. Якобы прилег днем поспать и увидел страшный сон, а очнулся уже возле горящего дома. Как такое вообще возможно?

– Видать, и правда душевнобольной. И что, много погибших?

– Точно не знаю. Помню только, в новостях говорили, что госпитализировали маленькую девочку.

– Кошмар.

Случайно подслушав разговор стоящих перед ним людей, Ли Юё напряженно прищурился. «Говорят, мой папа… убил маму», – вспомнил он слова юной гостьи. Перед глазами встало улыбающееся лицо девочки с фотокарточки, а следом за ним – растерянное лицо покидающей лавку Со Хаён. Юноша водрузил корзину с продуктами на кассовый стол.

Когда кассир просканировал штрихкод шоколадного молока, писк аппарата показался Ли Юё особенно пронзительным. Он вышел из магазина и направился в антикварный магазин. Сев за кассу, он взял телефон и принялся просматривать новости, а другой рукой перебирать бобовый мешочек, зажатый в кулаке. О ночном инциденте трубили все новостные порталы: психически больной человек, неисправная система пожаротушения, большое количество пожилых жителей – и в результате многочисленные жертвы. Но ни имен, ни фото пострадавших. Ли Юё резко отложил телефон. Можно было не искать. Слабый, чуть слышный плач звучал все громче. Этот звук просачивался словно из другого пространства и не утихал. Можно было не пытаться затыкать уши.

– Наступит день, когда я пойму? Так вот что он имел в виду.

Тони громко гавкнул в ответ.

– Знаю. Если даже я со своими посредственными навыками слышу ее голос, значит, она пока еще не в тумане.

Ли Юё задумчиво посмотрел за окно, продолжая теребить бобовый мешочек. А потом вдруг повернулся к Тони.

– А если она не сможет зайти в туман, что с ней произойдет?

Они встретились взглядами, и Ли Юё кивнул. Лицо его помрачнело.

– Значит, будет вынуждена по кругу проживать одну и ту же боль…

Ну почему? Зачем он его привел? Неужели нельзя было бросить эту лавку? Она бы со временем просто сгнила и разрушилась. Ведь он наверняка знал, что исчезнет. Знал, что оставит его одного. С той самой ночи багровой луны эти вопросы не давали Ли Юё покоя. Он крепко сжал бобовый мешочек.

Никто ему уже не объяснит почему, но теперь он может отправиться на поиск ответов сам.

* * *

Ей не хватало воздуха. Со Хаён закашлялась и села. Всю квартиру заполнил дым. Что здесь происходит? Она помнила, как легла спать. Затем папа снова…

Нет. В этот раз все было иначе. Со Хаён закрыла нос и рот ладонью, вышла из комнаты и попыталась вспомнить. Накануне ей показалось странным, что с наступлением ночи отец так и не явился. Она с облегчением укрылась одеялом и провалилась в сон. А потом… потом… Почему пожар не удивляет ее?

– Бабушка, просыпайся. Кажется, мы горим.

Бабушка без сознания лежала в коридоре у туалета. Сколько бы Со Хаён ни трясла ее, бабушка не шевелилась.

– Бабушка! Бабуля!

А если она не очнется? Только теперь Со Хаён по-настоящему испугалась. Ни сгущающийся едкий дым, ни палящий жар не пугали ее так, как бабушкина смерть. Она приподняла бабушку за плечи и потащила к выходу.

– Бабуля, нам нужно выбраться. Скорее!

Рот и нос мгновенно заполнились дымом. От туалета до входной двери было не более трех шагов, но ноги не слушались, и Со Хаён, не сдвинувшись и на шаг, упала в коридоре. Она задыхалась. Жар, казалось, затопил ее всю. Со Хаён прижалась к бабушке и горько заплакала.

– Мамочка, – прошептала она.

Горячий дым ворвался в легкие, и Со Хаён снова закрыла рот ладонью. Чем тяжелее ей становилось, тем сильнее хотелось к маме.

«Это мое наказание. За то, что оставила маму и позволила ей умереть».

Закрыв рот ладонями, девочка продолжала беззвучно звать маму.

«Не надо было уходить к бабушке. Надо было остаться дома. Быть может, тогда мама бы не умерла…»

Долго копившиеся сожаления вырывались вместе с рыданиями.

В тот страшный день мама сказала Со Хаён пойти ночевать к бабушке. Сказала, что вечером ей нужно серьезно поговорить с отцом и что они могут поругаться, поэтому ей не стоит оставаться дома. Со Хаён помнила, каким бледным было в тот день мамино лицо. Девочка помедлила с ответом. С одной стороны, ей хотелось сказать маме: «Я останусь с тобой», с другой стороны, страх очередных побоев гнал ее прочь. И страх победил. По пути из школы к бабушке Со Хаён успокаивала себя лишь тем, что выполняет мамину просьбу. На следующее утро, когда в бабушкину квартиру заявились полицейские, девочка встретила их удивленным взглядом, хотя на самом деле сразу поняла – с мамой что-то случилось. Однако она и представить себе не могла, что этим «чем-то» окажется мамина смерть. Несмотря на ежедневные побои, Со Хаён никогда не чувствовала приближения смерти. Напротив, она настолько привыкла к боли, что смерть казалась чем-то далеким и ненастоящим.

– Мамочка, прости меня, – плакала Со Хаён, умоляя маму хотя бы в последний раз появиться перед ней и обнять, хоть она и не почувствует тепла ее рук. Но мама не появлялась.

Вместо этого лежащее неподвижно бабушкино тело вдруг затряслось, всплеснуло руками, и бабушка резко поднялась на ноги. В ту же секунду она сгребла девочку в охапку, подняла на руки и крепко обняла ее. Со Хаён вздрогнула и прижалась к седым бабушкиным волосам. А ведь та страдала от болей в спине и даже арбуз поднимала с огромным трудом. Но теперь бабушка, подхватив внучку на руки, распахнула входную дверь и помчалась вперед по задымленному коридору. Уткнувшись ей в шею, Со Хаён крепко зажмурила глаза.

От бабушки пахло мамой.

Этот запах ни с чем нельзя было спутать. Дождь в яркий солнечный день, липкие от шоколадного мороженого пальцы, мягкость свежевыстиранного белья… Запах мамы напоминал Со Хаён все, что она любила. Однажды услышав об этом, мама удивилась: «Да что ты, я вся рыбой пропахла. Вот уж у кого приятный запах, так это у тебя. Ты с детства пахнешь шоколадом». Только мама говорила ей это. А одноклассники продолжали дразнить вонючкой, от которой несет затхлостью. Вот и получалось, что истинный мамин запах могла почувствовать только Со Хаён, тогда как ее собственный могла почувствовать только мама. Со Хаён любила этот их общий секрет.

– Куда собрались?!

Громкий окрик сотряс коридор, и Со Хаён открыла глаза. Голос был незнакомый, но интонация – без сомнения папина. Тот самый крик отца, наполнявший ее ночи ужасом. Со Хаён крепче сжала бабушкино плечо.

– Думаешь, я позволю тебе снова помешать мне? Если б ты тогда не встала у меня на пути, я бы завершил начатое!

Бегущая со всех ног бабушка